Данные археологии



Если геология и палеонтология дают нам возможность представить себе среду, в которой жил доисторический человек, а антропология — воссоздать образ самого человека, то дошедший до нас инвентарь и залегавшие вместе с ним предметы должны дать известное представление об уровне цивилизации этих людей. К сожалению, археология доисторического периода Северной Африки страдает тяжким недугом: огромное большинство стоянок представляет собой поверхностные залегания, в силу чего археологические данные, как правило, лишены стратиграфического обоснования.

При этих обстоятельствах особую ценность приобретают наблюдения, возможные в тех случаях, когда топография местности позволяет проследить последовательность залегания слоев. Она свидетельствует о ненадежности датировок, основанных исключительно на типологическом сходстве. Если говорят об африканском шелле, ашеле, мустье, то это означает только, что сходство в способе обработки орудий позволяет сравнивать первобытный инвентарь Северной Африки с инвентарем, типичным для этих периодов палеолита в Европе. Но типологическое сходство не дает оснований для выводов относительно происхождения культур, обозначаемых этими названиями, и их датировки. Попытки Р. Невиля и А. Рульмана выявить зависимость между марокканским палеолитом и палеолитом Западной Европы в соответствии с классификацией аббата А. Брейля не дали бесспорных результатов.

Точно так же мы до сих пор не располагаем данными, которые позволяли бы нам отнести к одному периоду те или иные идентичные или аналогичные орудия, обнаруженные на территории Северной Африки. Орудия могли «пережить» свою эпоху и применяться позднее на последующем этапе развития культуры. Так, например, проводившиеся американцами раскопки в Танжере выявили в одном и том же слое ряд почти одинаковых леваллуазских отщепов и мустьерских остроконечников, а в некоторых областях Берберии неолитическая культура удержалась, очевидно, до расцвета исторического периода, а отдельные ее проявления — строительство дольменов, например, — до римской эпохи. Некоторые исследователи склоняются к той точке зрения, что находимые на территории Северной Африки орудия сплошь и рядом могут рассматриваться как пережитки минувших периодов.

Часто представляется весьма затруднительным установить не только относительную хронологию инвентаря, но даже последовательность его залегания. Орудия в одних слоях встречаются вместе, в других — раздельно. Такой пробел или аномалия являются обычно следствием слишком поспешной и необдуманной стратиграфии. М. Рейгасу, например, удалось орудия с черенком, отнесенные П. Паллари к неолиту (берберскому), датировать атерийским периодом, то есть средним палеолитом, и устранить таким образом нарушение связи между двумя последовательными археологическими слоями.

Естественно, что эти обстоятельства породили у исследователей доисторического периода сложную терминологию. Они старались избежать объединения под одним и тем же названием орудий, которые, может быть, и похожи, но не имеют между собой ничего общего, помимо внешнего сходства. В результате появилось огромное множество «фаций», не всегда удачных, тем более что в некоторых случаях различные термины означают одинаковые понятия. Оранская культура в классификации А. Брейля и Р. Вофрея представляет не что иное, как иберо-маврусийскую культуру в системе П. Паллари, которую предпочтительнее всего называть муильской. Предложенное Ж. Морганом название «капсийская культура» получило большее признание, чем введенное П. Паллари название «гетульская культура», хотя в обоих случаях речь идет об одном и том же. Еще большего сожаления заслуживают названия, порождающие подчас авантюристические теории. Термин «иберо-маврусийский», например, очевидно, намекает на существование некоего археологического родства между Западной Берберией и Испанией, давно отвергнутого наукой. Отнюдь не облегчая задачу специалистов, этот терминологический разброд делает особенно затруднительной первоначальную стадию изучения первобытного периода Северной Африки. Поэтому мы вправе требовать от археологов единодушия, если не в отношении самой терминологии, — может быть, это было бы слишком большое требование, — то, по крайней мере, в отношении принципов, которыми следует руководствоваться при введении терминов.