Наступление Масиниссы



Чтобы парализовать успехи африканского порта, Рим располагал в лице Масиниссы союзником, захватнические поползновения которого он поощрял тем более, что договор 206 года до н. э. запрещал Карфагену защищаться без разрешения Рима.

Нумидийский царь был слишком умен, чтобы не извлечь все возможные выгоды из создавшегося положения. Поскольку он мог востребовать все карфагенские владения, некогда принадлежавшие его предкам, то беспрестанно напоминал о попранных правах своего отца Гайи, служивших оправданием его непрерывным территориальным притязаниям. Начиная с 193 года до н. э. Масинисса отрывал от Карфагена кусок за куском.

Римляне делали вид, что не слышат воплей жертвы, но при малейшем проявлении сопротивления с ее стороны поднимали голос в защиту попранного договора. Эти непреклонные юристы проявляли ненависть лавочника, для которого все средства хороши, лишь бы устранить конкурента.

Когда возникал спор, Масинисса предпочитал не оправдываться, а обвинять Карфаген в нарушениях договора, о чем он ради маскировки собственных действий непрестанно доносил в сенат. Так, в 174 году до н. э., накануне третьей Македонской войны, он сообщил сенату о секретных переговорах Карфагена с царем Персеем и использовал это обстоятельство для захвата 70 пунических городов и укрепленных пунктов. Карфаген выразил решительный протест и потребовал ценою новых жертв гарантии своих постоянных границ. Сенат, опасавшийся, как бы Карфаген не заключил союза с царем Македонии, поклялся всеми великими богами, что не потерпит отторжения от Карфагена его владений, но оставил нумидийцу прежнюю свободу действий.

В 162 году до н. э. Масинисса остановил свой выбор на плодородных землях Эмпорий («торговых площадей»), или области Сиртов. По свидетельству самого Тита Ливия, римские послы, проводившие расследование, умудрились узаконить эти захваты.

Девять лет спустя настал черед Дахлы (Campi Magni), плодородные земли которой уже давно прельщали агеллида. В данном случае трудно было найти оправдание. Катон и остальные комиссары, ведшие расследование, неторопливой поступью сенаторов прибыли к месту происшествия, дабы засвидетельствовать, что уже слишком поздно противодействовать оккупации (153 год до н. э.). Они заметили, однако, что удары разъярили зверя и он готов оскалить клыки.