Географические условия исторического развития Алжира и Туниса



В отличие от Марокко, историю которого можно рассматривать обособленно, Тунис и Алжир неразрывно связаны между собой; ничто не разделяло их, и они всегда переживали одинаковые трудности.

Более четверти века назад Э.-Ф. Готье пришел к выводу, что существует резкая противоположность с точки зрения исторических условий и образа жизни между территориями, расположенными по ту и по эту сторону от так называемой «цепи лим», то есть гигантской гористой дуги, пересекающей Алжир от Уарсениса до Ореса. По правде говоря, мы не можем разделить эту точку зрения. Внимательное изучение лим показало, что не более одной трети их протяженности совпадало с горами, которые к тому же вряд ли служили границей в какой-либо период истории.

Объяснение этого контраста, порой очень значительного, следует искать в других причинах. Ж. Дэпуа убедительно показал, что благодаря возможностям орошения, которые создает наличие воды в Телле на всем пространстве от Омаля до Кайруаиа, «длинная полоса Сахары» вырвалась из-под влияния пустыни. Именно эта полоса совпадает с границами оседлого образа жизни: к югу от нее очаги оседлости встречаются только в наиболее благоприятных местах оазисов. В конечном счете создание лим было продиктовано стратегическими условиями обороны этой местности, так как только непреодолимое препятствие могло остановить кочевника на его пути. Следовательно, большее или меньшее распространение кочевничества на протяжении истории — явление политического порядка.

Несомненно, Берберия знала оседлый образ жизни, начиная с эпохи палеолита. Но и кочевой образ жизни также восходит к доисторическому периоду. По крайней мере еще во II веке н. э. берберы занимались одновременно и землепашеством и пастушеством. Города долгое время оставались черенками, посаженными финикийцами на африканской почве, и только когда нумидийские цари заставили кочевников осесть, стали развиваться местные центры, например Цирта (Константина). Однако, несмотря на громкое название regiae (царская резиденция, столица), эти берберские столицы были всего лишь скромными провинциальными городками, если их сравнить с Карфагеном, основанным финикийцами в конце IX века до н. э. в таком месте, которое обеспечивало ему исключительное положение на море и беспрепятственные связи с Сахелем и степью. Будучи крупным торговым центром, затем одним из главных городов римской империи, Карфаген оказывал воздействие на весь Магриб. Влияние пунийцев, не прекращавшееся на протяжении многих веков, сильно давало себя знать вплоть до Тебессы, Гельмы, Константины, района Бона. Влияние же римского Карфагена постепенно охватило весь Магриб.

Римская колонизация создавала новые центры помимо Карфагена. В Нумидии, где прежние пастухи-кочевники энергичными усилиями Масиниссы были превращены в земледельцев, римляне унаследовали его столицу Цирту, прекрасную крепость, защищенную крутыми склонами оврагов, но имевшую удобное сообщение с портами и крупными городами Нумидии. В конце I века н. э. была основана колония Ситиф (Сетиф), двумя столетиями позже превратившаяся в столицу Мавритании Ситифенской. Построенный на огромной равнине, изолированной от моря Баборским массивом, в эпоху, когда Pax Romana ограждал его от опасностей, Ситиф стал торговым и административным центром.

В Мавритании главным городом была Цезарея (Шершель), древняя столица Юбы II, Порт, прислонившийся к горному массиву, легко сообщался с Митиджей, но связь с западными и южными областями была для него затруднена. Благодаря Юбе и римской администрации, поощрявшим в Цезарие развитие искусств, город на протяжении четырех веков пользовался большим престижем.

Ни вандалы, ни византийцы не испытывали необходимости основывать новые города. Арабские завоеватели VII века, напротив, стремились создать плацдарм, который служил бы им базой для дальнейшего победоносного продвижения. В центре Туниса, между морем и горами, они построили в степи город Кайруан.

Карфаген не устоял под натиском налетевшею на Африку шквала, но городская цивилизация, которую он олицетворял, не погибла. В непосредственной близости от него, на том месте, где когда-то находился древний Тунес, вырос новый город Тунис. Укрытый от нападения с моря благодаря своему расположению в глубине залива, Тунис достиг в XIII веке могучего подъема.

Чтобы утвердить свое автономное существование, более или менее эфемерные династии, сменявшие одна другую на протяжении всего магрибского средневековья, старались основать каждая свою собственную столицу — или в ранее существовавшем городе, или на совершенно новом месте, где фантазия властителей имела полный простор. Судьба этих новых городов не всегда складывалась одинаково благоприятно. Тлемсен (древняя Помария), восстановленный Идрисидами и Альморавидами, столица Абдальвадидов и Меринидов (XIII—XV века), долгое время являвшийся самым крупным городом Западного Алжира, уступил первенство бывшему presidio, крепости Орану. Древние хаммадидские столицы Бужи и Калаа (XI век) теперь всего лишь или маленький городок (Бужи), прилепившийся к склонам необыкновенной красоты, или одинокие руины (Калаа), возвышающиеся над откосом. Лишь воспоминания остались от Тахерта Ростемидов или санхаджийского Ашира (X век). Из Других городов проявили жизнеспособность те, существование которых исторически оправдано. Финикийская фактория, ставшая римским Икосиумом, затем турецким городом аль-Джезаиром, в настоящее время является современным городом Алжиром, то есть столицей страны.